Размер шрифта:
A
A
A
Цвет сайта:
Ц
Ц
Ц

Распятие из Голубич (К ПРОБЛЕМЕ СТИЛЯ И ДАТИРОВКИ)

«Распятие» из Голубич

(К ПРОБЛЕМЕ СТИЛЯ И ДАТИРОВКИ)

 Скульптура «Распятие» поступила в НХМ РБ (ГХМ БССР) в 1954 г. из Музея истории Великой Отечественной войны, куда попала в 1945 г. при разделе между Литвой и Белоруссией виленского Белорусского музея имени Ивана Луцкевича; в акте поступления она датирована концом XVI в. Вскоре скульптура была отправлена на реставрацию в Москву в Центр имени И.Э. Грабаря. В первой публикации (Н.Н. Померанцев) о ней было сказано: «К числу наиболее ранних памятников принадлежит близкое к романской пластике деревянное «Распятие» (XIV в. Художественный музей БССР, Минск)» [1]. Авторитет крупнейшего собирателя и исследователя русской деревянной скульптуры надолго закрепил за «Распятием» дату – конец XIV в., которая с тех пор повторяется в белорусской научной литературе [2–5]. В одной из последних работ «Распятие» фигурирует с двумя датами: конец XIV в. и конец XVI в. [6]. В новейшей монографии о литовской скульптуре XVII в. Голубичское «Распятие» фигурирует с датой XVI в. [7].

Что же послужило основанием для датировки XIV столетием скульптуры, происходящей из рядовой сельской церкви, известной не ранее середины XVI в.? На наш взгляд, не столько стилистические признаки, как исторические события Великого княжества Литовского: Кревская уния (1385 г.) и крещение Литвы (1387), как бы создававшие предпосылки для западноевропейского (католического) влияния на местное церковное искусство. Однако оно, выросшее на византийско-русской почве, в XIV – XVI вв. продолжает древние традиции, о чем можно судить по редким сохранившимся росписям, памятникам иконописи и миниатюры. На этот период нет никаких убедительных доказательств появления монументальной скульптуры в православных храмах ВКЛ. Более того, православно-византийские росписи в XV в. появляются в польских костелах Люблина, Сандомира и Кракова.

Стилистически «Распятие» совершенно не находит соответствия ни в польской, ни в немецкой скульптуре XIV ст. И поскольку в нем нет готической экспрессии, драматизма, характерного изгиба и провисания фигуры, то это приписали влиянию романского стиля. Но по сравнению с романской пластикой резьба «Распятия» слишком «правильная» и детальная, а реалистическая пластика фигуры близка скульптуре позднего ренессанса в Центральной Европе. Регулярная моделировка торса Христа бугорками напоминает ряды «жемчужин», которые часто встречаются в резном орнаменте по краю «ушной раковины» на алтарях первой половины XVII в. Извивающиеся змейкой пряди волос популярны в маньеризме и «неоготике» на грани XVI–XVII вв. Наиболее архаичен в голубичском «Распятии» лик Иисуса с закрытыми глазами, основанный на иконописном изображении.

Первая задача искусствоведа – установить, кем, когда и для кого создано произведение. В.И. Антонова и Н.Е. Мнева в знаменитом каталоге иконописи Третьяковской галереи подчеркивают важность сведений о происхождении иконы для определения иконописной школы. Согласно учетным сведениям, «Распятие» было привезено в виленский Белорусский музей до Второй мировой войны из села Голубичи Дисненского повета (ныне Глубокский район), которое исторически было связано с Корсаками. Этот очень разветвленный род известен в Полоцком воеводстве по археографическим актам первой половины XVI в. В 1538 г. упоминается полоцкий воевода Петр Корсак, женатый на дочери Павла Сапеги Марине. Перечисляя в знаменитом «Фриносе» (1610) западнорусские семейства, покинувшие православие, Мелетий Смотрицкий называет и Корсаков. Из этого рода вышел видный деятель церковной унии Рафаил Корсак (около 1595–1640). Он получил прекрасное образование, с 1626 г. возглавлял базилианский орден, был архимандритом Виленского Троицкого монастыря (1625–1637), с 1637 г. – митрополит униатской церкви. Мстиславский воевода Иосиф Корсак основал очень известные в Беларуси монастыри базилиан в родовом владении Березвечье (1638) и кармелитов в Глубоком (1643).

Селом Голубичами в середине XVI в. владели Глеб, Федор и Богдан, сыновья Ивана Корсака. Потомки Богдана составили Голубичскую ветвь Корсаков [8]. Церковь «страстотерпца Христова Георгия» в Голубичах упоминается в середине XVI в. Полоцкий каштелян Ян Корсак на Голубичах, внук Богдана, 29 июля 1622 г. предъявил в Главном Литовском трибунале на утверждение «фундацийный запис на церковь хрестьянскую греческую русскую в именю Голубичах…належачий отцам законникам набоженства греческого веры старожитное хрестьянское русское». Он пишет, что жил в этой вере и «маючы я церковь в именю и местечку моим названом Голубичах…даю, дарую и на вечные часы фундую на честь и хвалу пану Богу в Троице единому на церковь мою Голубичскую имение мое Карачаново…и фольварок Вороново», с тем условием, что подавцом тое церкви Голубицкое нихто инши, только я сам, а по мне малжонка, дети и потомство мают бытии вечные часы… и церковь мают быть держачими законницы набоженства греческого веры старожитное» [9]. Речь идет, как представляется, о православных монахах или монашках(?) в самих Голубичах. Из других документов следует, что Ян вскоре был похоронен в Голубицкой церкви (он умер в 1625 г.).

В том же томе «Археографического сборника» опубликован «Мемориал о Виленском монастыре Пресвятой Троицы», составленный в 1701 г. В нем утверждается, что фундатор Свято-Троицкого монастыря и церкви Евстафий Корсак Голубицкий (брат Яна), войский воеводства Полоцкого, сам греко-униат, в 1625 г. завещал монахам Троицкого монастыря имение свое Залесье – Островно, но с условием пожизненного владения женою, ибо она оставалась владелицей имения до 1649 г. Тогда же Ян Корсак имение Голубичи, половина которого была унаследована им от отца, а половина куплена, записал в пожизненное владение жене, а она была обязана в день Богоявления давать монастырю 10 коп. денег и продовольствие. После ее смерти или в случае замужества купленная часть должна была отойти к Голубичской церкви, а с отцовской (наследственной) части следовало платить монахам Троицким некую денежную сумму. В 1626 г. тело его было перенесено монахами и женой из Голубичской церкви в Вильно и похоронено в часовне святого Луки в Троицком монастыре [10]. Отметим, что как-то быстро произошла смена у Яна Корсака с православия на униатство. Можно вспомнить, что Троицкое братство в Вильно было основано в 1584 г. как православное, а уже в 1609 г. Троицкий монастырь стал униатским.

Племянник Яна хорунжий полоцкий Григорий Корсак, сын Евстахия, оспорил завещание, и в 1635 г. трибунал присудил ему отцовскую часть Голубич, а в актах базилианской конгрегации 1636 г. есть сведение, что монахи отказались и от второй половины, получив компенсацию в 3000 злотых. Напомним, что в это время базилианский орден и виленский монастырь возглавлял Рафаил Корсак, видимо, спор удалось разрешить «по-семейному». Таким образом, Голубичи могли принадлежать виленскому Троицкому монастырю реально только в 1625–1635 гг.

Из приведенных выше актов можно заключить, что, судя по всему, Ян Корсак имел намерение основать в Голубичах монастырь (неясно, самостоятельный или приписной к Виленскому), для этого было даже построено жилое здание. Непродолжительное время в нем жили монахи, но затем ушли (очевидно, в Вильно), а церковь осталась приходской. Зато впоследствии Голубичи стали центром униатского деканата (благочиния), который в 1790-е гг. охватывал 22 прихода, в том числе «местские» (Блошники, Германовичи, Голубичи, Дисна, Зябки, Кубличи, Лужки, Плиса, Старая Псуя, Язно). В это время владельцами Голубич и ктиторами Успенской церкви были некие Байницкие и Сушинские [11].

Судя по размерам, голубичское «Распятие» предназначалось либо в центр архитектурного пристенного алтаря, либо в отдельную каплицу, которые часто ставились на униатских церковных погостах. Положение голеней ног Иисуса указывает, что ступни были прибиты к кресту одним гвоздем («по-католически»). Поэтому первая датировка скульптуры концом XVI в., судя по всему, опиралась на дату Брестской церковной унии (1596). Однако приведенные выше археографические акты показывают, что наиболее вероятно «Распятие» могло появиться в Голубичской церкви во второй четверти XVII в. (1625–1635), когда Голубичи оказались связанными с Троицким монастырем базилиан в Вильне. Судя по высокому художественному уровню скульптуры, мастер, вырезавший скульптуру, скорее всего, происходил оттуда. В замечательной книге Н.Н. Соболева о русской деревянной резьбе автор указывает в скульптуре XVII в. «монастырское» направление, для которого характерны архаичные черты [12]. Это наблюдение может быть справедливым и для белорусской церковной резьбы. Известно, что базилианские монастыри хранили традиции устойчивее, чем приходские церкви. Так, например, они сохраняли и сооружали в своих храмах иконостасы и после замостенского собора 1720 г., когда в приходских униатских церквах их повсеместно демонтировали.

 

1. Искусство стран и народов мира. Энциклопедия. – Москва: Искусство, 1962. С. 168.

2. Пластыка Беларусі XII–XVIII стагоддзяў [Аўт.-уклад. Н.Ф. Высоцкая]. – Мінск, 1983.

3 Скульптура и резьба Беларуси XII–XVIII вв. Каталог [Авт.-сост. Н.Ф. Высоцкая]. – Минск: БелЭн, 1998. С. 56–58.

4. Гісторыя беларускага мастацтва ў 6 тамах. Т. 1. – Мінск: Навука і тэхніка, 1987.– с. 218–219.

5. Лявонава, А.К. Старажытнабеларуская скульптура /Ала Лявонава. – Мінск: Навука і тэхніка, 1991. С. 41–42.

6. Высоцкая, Н.Ф. О работе над изданием «Скульптура и резьба Беларуси XII–XVIII вв. в коллекции Национального художественного музея РБ» / Н.Ф. Высоцкая. Каталог. – Минск, 1998. С. 1–224.

7. Matusakaite, Marija. Lietuvos skulptyra iki XVII a. / Marija Matusakaite. – Vidurio. AIDAI. 2007. S. 80.

8 Вялікае княства Літоўскае. Энцыклапедыя. Т. 2. – Мінск, 2005. С.136.

9. Археографический сборник документов, относящихся к Северо-Западной Руси. Т.10. – Вильна, 1874. С. 248.

10. Там же. С. 27.

11. Sygowski, P. Cerkwie w dekanacie holubickim unickiej diecezji “Polsko-polockiej” w swietle wizytacji z 1789 roku – Dailes istorijos studijos. 2. Daile LDK miestuose: poreikiai ir uzsakumai / Pawel Sygowski. – Vilnius, 2006. S. 276–300.

12. Соболев, Н.Н. Русская народная резьба по дереву / Николай Соболев. – Москва–Ленинград: Academia, 1934.

Ярошевич А.А.

публикуется по материалам научно-информационного издания "Сообщения Национального художественного музея Республики Беларусь", выпуск 7.  Мн., "Белпринт", 2008, стр. 96–102.

При использовании материалов ссылка на сайт и издание ОБЯЗАТЕЛЬНА