85-летие Первой Всебелорусской выставки 1925 года
Виртуальная выставка

85-летие Первой Всебелорусской выставки 1925 года

 

Выставка посвящалась юбилею революции 1905 года и 400-летию белорусского книгопечатания. Открылась 6 декабря в здании Коммунистического университета по ул. Университетской, 27 (сейчас – ул. Кирова, 21). Демонстрировалось более 1000 произведений. В помещении БГМ (здание церковно-археологического музея, потом – Дом искусств) экспонировались образцы древнего искусства: крест Евфросинии Полоцкой, копии фресок полоцких церквей, книжные издания и др.

Альперович Лев (Лейба) Абрамович. 1984–1913. Женщина около моря. 1905. Холст, масло. 42,7х57,3.

В обращении Института истории партии при ЦК КП(б)Б было предложено 14 тем по истории борьбы белорусского народа за свою социальную независимость. Сюда вошли темы восстания под руководством Кастуся Калиновского, борьбы за советскую власть, гражданской войны, освобождения Беларуси Красной Армией, единство народов СССР, образа В.И. Ленина, борьбы с международным капиталом и др. Подготовительную работу проводил выставочный комитет, членами которого являлись заведующий художественной секцией Инбелкульта Иосиф Дыла, секретарь секции Николай Щекатихин, представитель Союза работников искусства Арон Кастелянский. Отбором экспонатов занималась комиссия, в состав которой входили представители ЦК КП (б)Б, Института истории при ЦК КП (б)Б, Наркомпроса, Витебского художественного техникума и художники Михаил Филиппович, Моисей Слепян, Абрам Бразер, Николай Михолап, Мария Лебедева.

Альперович Лев (Лейба) Абрамович. 1984–1913. Портрет девочки. 1910-е. Бумага, уголь. 35,5х27,5.

Сложным был вопрос, по каким категориям отбирать экспонаты? В конце экспертная комиссия решила: разношерстность, отсутствие единого взгляда и узкой программности в данном случае – не минус, а плюс («Советская Белоруссия», 1925, 9.12). На страницах прессы появились статьи Ивана Цвикевича, Николая Щекатихина, Николая Касперовича, Арона Кастелянского, Иосифа Дылы, Владислава Ластовского, Ивана Гавриса, Ивана Фурмана, Петра Даркевича, Сэндера Палееса, Елены Аладовой и др.

Астапович Аркадий Антонович. 1896–1941. Улица в деревне. 1920-е. Бумага, карандаш, акварель, тушь, перо. 26,5х20,5.

Одним из первых было обращение государственного деятеля И. Цвикевича на страницах «Трыбуны мастатцва» (№ 3): «Художники! За работу по организации выставки, которая выявит ваши способности и покажет белорусским массам ваше творчество». Суперпрофессиональным можно охарактеризовать материал-проект Н. Щекатихина «З вынікаў усебеларускай выстаўкі» («Наш край», 1926, № 2–3), где ставился вопрос о дальнейших путях развития белорусского изобразительного искусства. Автор подчеркивал характерную особенность выставки – «краеведческий уклон» по двум направлениям: белорусском и еврейском. Были отмечены виды художественных образов – города, сельские пейзажи; типы – белорусские и еврейские; портреты деятелей политики и культуры; мотивы быта, трудовая жизнь; стилизация белорусского народного и древнего искусства, история Беларуси и революционное движение.

Бразер Абрам Маркович. 1892–1942. Портрет Ю.М. Пэна. 1921. Холст, масло. 55х41,5.

Тема исторического характера нашла воплощение в портретах Франциска Скорины в работах Абрама Бразера, А. Кастелянского, Якова Кругера. Вторая историческая тема – «Кастусь Калиновский» – представлена ​​в произведениях Александра Грубе, Якова Кругера, Валентина Волкова. «Краеведческие» мотивы и народные типы разрабатывались в работах студентов Витебского художественного техникума, где руководителем мастерской рисунка был Михаил Эндэ. Отдельные художественные характеристики давал сам Н. Щекатихин: «М. Филиппович – это почти единственный художник на выставке, в работах которого совсем нет не белорусских мотивов, творчество которого насквозь пропитано интересом и искренней любовью к родной стране. Это – одно из наиболее интересных и ценных событий в нашем современном национальном искусстве, что позволяет надеяться на великолепный ее дальнейший расцвет». Краеведческие портреты – в произведениях А. Бразера (Я. Купала и Я. Колас), еврейские типы – в произведениях Мейера Аксельрода, А. Кастелянского, Юделя Пэна.

Бразер Абрам Маркович. 1892–1942. Голова еврейского мальчика. 1920-е. Бумага, тушь, перо. 19х17.

Исследователь отмечал большое количество экспонатов на темы пейзажа и типов, которые автор считал «самыми основными недостатками». И в связи с такими обстоятельствами бросил возглас: «Ближе к жизни и ее реальным интересам!»

Виер Гавриил Семенович. 1890–1964. Юны художник. 1923. Фанера, масло. 49,9х48,3.

Н. Касперович в статье «Краеведение в современной графике» («Наш край», 1926, № 12) определил самое характерное: «Естественно у наших графиков рядом с отпечатками общенациональных мотивов отражается и местная архитектура, или памятники («Колонна 1812 года» Ефима Минина, «Церковь Антона» Соломона Юдовина); местные типы (С. Юдовин, Е. Минин, Павел Гутковский; местный пейзаж – Е. Минин, Анатолий Тычина, С. Юдовин и др. Перед создателями ставилась задача: «давать чуткий отклик на окружающую жизнь, участие в новом культурном строительстве не только художественной, но и художественно-общественной работой».

Волков Валентин Викторович. 1881–1964. Велиж. 1923. Бумага, карандаш, гуашь. 22х32,5.

В своей статье «Пути изобразительного искусства БССР» («Узвышша», 1929, № 3) А. Кастелянский подвел к резонному выводу: «От 1925 г. начинается систематическая деятельность художников Беларуси в направлении организации периодических выставок, основания творческих объединений и т. д.». В конце статьи приведены следующие высказывания: «... мы должны твердо сказать, что через высокую художественную культуру мы сможем пройти до расцвета художественного изобразительного искусства. Прежде всего мы должны победить провинциализм как нашего искусства, так и нашего зрителя». Эти слова можно считать ключом для открытия новых перспектив в белорусском искусстве второй половины 1920-х. А. Кастелянский также отметил сильные стороны в творчестве М. Филипповича в смысле «мастерства», а также произведения «энергичного и смелого маляра» Ивана Ахремчика и Вячеслава Руцая, «который упорно изучал проблемы цвета и малярской формы». Именно А. Кастелянский назвал «конкретным сдвигом в современной литографии» лист Михаила Горшмана «Еврейская свадьба», а также темы еврейских местечек в композиционном художественном плане, отметил произведения Якова Тайца, «который берет мотивы из еврейской деревни». Ему понравились графики С. Юдовин и Е. Минин: «Среди графиков БССР самые выдающиеся Юдовин и Минин внесли много своеобразного в искусство БССР».

Змудзинский Геннадий Евгеньевич. 1897–1938. Альбом рисунков, посвященных событиям Первой империалистической войны. Немецкая кавалерия, преследуемая огнем наших пулеметов. 1916. Бумага, акварель, тушь. 27,5х55.

Но наступали новые времена – 1930-е годы, которые вошли в историю под названием «борьбы с нацдемом», формализмом, с враждебными буржуазными влияниями. На страницах своей книги «Изобразительное искусство БССР» (1932) А. Кастелянский предлагает другой, враждебный образ той Первой: «Характерно, что на этой выставке национал-демократы считали нужным также демонстрировать стародавнее искусство Беларуси, заключающееся в иконах будто бы белорусского письма и стиля». Автор отмечает «кулацкие реставраторские тенденции национал-демократии», провозглашает Кастуся Калиновского «героем польской шляхты». Он констатирует, что большая часть художников «проявляла националистические тенденции, идя в своих работах от белорусской церкви, скорининской библии, слуцких поясов и др.». В поле зрения искусствоведов и критиков, которые вошли в историю под названием «вульгарный социологизм», отдельное внимание уделялось произведениям Я. Минина, Романа Семашкевича, П. Даркевича и др. А. Кастелянский высказывался: «В гравюрах Минина «Цикл войны» чувствуется влияние экспрессионистской красной группы Германии и есть опасность ремаркизма» (ЛіМ, 1932, № 24, 15.12). «Среди художников БССР были классово враждебные выступления, как экспериментирования витебского художника Минина на 5 Всебелорусской выставке в экслибрисе для Витебского музея, в котором имеется яркая идеализация панского прошлого в Беларуси» (ЛіМ, 1933, 6:11). Автору не чужда и самокритика: «Эти влияния буржуазного искусства проявляются, в частности, и в моей творческой практике» (ЛіМ, 1932, 3.04). Витебский исследователь Аркадий Подлипский – автор статьи «Один экслибрис – и вся жизнь» исследует отношение к творчеству Минина бывшего директора Витебского художественного техникума Виталия Вольского («Народнае слова», 2007, 3.04). Остается один вопрос: кто натравил этих талантливых творцов на талантливых художников, которые были известны в художественных и общественных кругах? В частности, Минин – член товариществ краеведения и библиофилов, белорусского общества художников, Комиссии истории искусства ИБК.

Кудревич Владимир Николаевич. 1884–1957. Утро весны. 1924. Холст, масло. 101х79,5.

В этом году А. Кастелянскому исполнилось бы 120 лет. Он был активным деятелем белорусского искусства в сфере организации выставок и творческих коллективов. На Первой экспонировались его живописные полотна под названиями, типичными для художника еврейской национальности: этюды из цикла «Городок», «Еврей-земледелец», «Мальчик с козой», «Портрет артиста». В коллекции НХМ РБ хранятся его полотна «Синагога в Наровле», «Швея», «Пионеры». Как и художники Е. Минин, Р. Семашкевич, братья Петр и Христофор Даркевичи, Иван Гаврис, искусствоведы Н. Щекатихин, Н. Касперович, И. Дыла, И. Цвикевич, а также его друг Изи Харик были репрессированы в 1937 году. А. Кастелянский этого уже не знал, так как ушел из жизни в 1934 году.

Лебедева Мария Васильевна. 1895–1942. Экслибрис А.М. Макаровой. 1925. Бумага, клише. 6,9х5,5.

Критериями успеха Первой Всебелорусской стали многие структурные определения, что до сих пор имеют необычайную научную привлекательность. Прежде всего – каталог с содержанием экспозиции по трем отделам. Первый – художество, графика, скульптура, второй – театр, третий – прикладное искусство.

Неизвестный художник. Белорусский художественный техникум. Мужчина с рожком. 1925. Картон, акварель, гуашь. 72х42.

Пожалуй, самым главным в художественной жизни страны 1920-х гг. стал процесс освоения художественного наследия, о чем свидетельствуют экспонаты всех трех отделов. Это зарисовки слуцких поясов, народных костюмов, крестьянского быта, работы. Результатом научно-общественной деятельности художников стал альбом под названием «Слуцкие пояса», авторами которых были М. Филиппович, М. Лебедева, А. Тычина. Ярким свидетельством историчности Первой является творческая деятельность Язепа Дроздовича, на полотнах которого – образы выдающихся деятелей истории, памятники зодчества. М. Филиппович поразил своей этнографической феерией купальский праздник. Она – из естественных истоков народной культуры, где ценится метафора, свобода формы. Плодотворно использовались образцы народного искусства – орнамент, или ткачество (П. Гутковский), вышивка (А. Тычина), шрифты, что стилизовались под скорининские (П. Гутковский, М. Лебедева, М. Эндэ). Лебедева зарисовывала фрески и росписи полоцких церквей.

Пэн Юрий Моисеевич (Юдель Мовшевич). 1854–1937. Сапожник-комсомолец. 1925. Картон, масло. 99х78.

Участниками стали в будущем известные творцы и государственные деятели, педагоги, народные художники Заир Азгур, А. Грубе, В. Волков, Аскар Марикс, заслуженные – Я. Кругер, А. Бразер, Владимир Кудревич, Лев Лейтман, Елена Аладова, Владимир Суховерхов. Становились «на крыло» молодые творцы, судьбы которых в дальнейшем продолжались в Финляндии (Алексантери Ахола-Вало), Москве (М. Филиппович, Р. Семашкевич, Александр Быховский, Иван Гаврис, М. Аксельрод, М. Горшман и др. студенты ВХУТЭМАСа и Академии художеств), Ленинграде (С. Юдовин, М. Лебедева, Валерий Двороковский), на западе Беларуси (Я. Дроздович). Экспонировали свои произведения студенты Витебского художественного техникума Алесь Пузынкевич, Николай Гусев, Александр Булычев, Валентин Дежиц и др.

Станюта Михаил Петрович. 1881–1974. Портрет дочери. Эскиз к портрету. 1923. Картон, темпера. 87,7х60,2.

Графика Первой – превосходная струя чистой образности. Именно графика утверждала возможности создания синтеза искусств. Автор плакатных листов «Набат», «Левиафан» Александр Быховский демонстрировал стилевые разновидности модернизма. Его композиции имели вид сложных конструкций из геометрических форм, где автор широко использовал зооморфные мотивы еврейского изобразительного фольклора. Стилевое единство демонстрировал в своих пейзажных листах Аркадий Астапович. Для П. Гутковского техника не стала самоцелью, он стремился передавать образную идею таких изданий, как «Маладняк», «Малады араты», опираясь на национальную тематику, реалии и ценности с изображением Франциска Скорины, Франтишка Богушевича, поэтов-молодняковцев. Космическая тематика – основа линорита А. Вало, где в звездном пространстве над планетой Земля витает искусственный спутник! И это до его реального создания и запуска на орбиту?!

Тычина Анатолий Николаевич. 1897–1986. Гомель. В парке. 1923. Бумага, черная акварель, цветная тушь. 14х20,5.

Таким образом был положен диалог, который способствовал консолидации художественных сил, выявлению способностей художников и сплоченности на единой платформе мыслей, творческих стилей для активного участия в строительстве нового общества.

Филиппович Михаил Матвеевич. 1896–1947. На купалье. Между 1921–1922. Картон, масло. 71х84.

В коллекции НХМ РБ находятся 50 произведений-экспонатов Первой Всебелорусской художественной выставки. Наследие составляют «На Купалье» М. Филипповича, где отражен архаичный белорусский народный праздник, ритуал, который имеет доисторическое начало. «Портрет дочери» Михаила Станюты изображает молодую актрису, фигура и настроение которой передают ощущение пробуждения, больших надежд. В знаменитом пейзаже В. Кудревича «Утро весны» использованы традиции импрессионизма, которые ранее не получили в белорусской живописи своей творческой апробации. Портрет Ю. Пэна кисти А. Бразера – яркое свидетельство интереса автора к личности своего современника, витебского художника-учителя. Сам мастер экспонировался портретом ученика Иосифа Туржанского «С балкона» и станковой картиной «Комсомолец-сапожник». Автор сюжетной композиции «За чтением» Лев Альперович, ученик Ильи Репина и сторонник принципов искусства передвижников, приобрел известность как певец жизни и быта минчан. Полотно «На берегу моря» теперь выглядит романтическим пейзажем, который украшает фигура молодой женщины. Экспонировались рисунки «Портрет юноши», «Групповой портрет», «Портрет неизвестной». Гавриила Виера вдохновил образ «Молодого художника», что склонился над рисунком. А. Тычина посвятил свои произведения Гомельскому парку, которые состоят из графических форм и образов. П. Гутковский зафиксировал один из красивейших моментов природы – цветную грозу в акварельном листе «Гумно». А. Бразер демонстрировал портрет под названием «Голова мальчика» в технике чернил. В. Волкова захватило зрелище окрестностей Велижа с Западной Двиной на переднем плане. Песняром пейзажа разных времен года представлен А. Астапович («Утро», «Зимний день», Старое кладбище», «Улица в деревне»). Десять изображений из альбома о событиях первой империалистической войны предложил художник Геннадий Змудинский. Его произведение «Калики перехожие» в технике акварели – своеобразная иллюстрация жизни белорусского народа на дорогах войны. Серию графических образов белорусских крестьян с предметами труда и быта (серпом, граблями, кувшином, рожком, народными инструментами) демонстрировали учащиеся Витебского художественного техникума. Коллекцию дополняют эскизы разработок ткачества и вышивки. Учительница мастерской изображения М. Лебедева выставила экслибрисы, один из которых посвящался подруге Макаровой.

 

Ведущий научный сотрудник отдела современного белорусского искусства, кандидат искусствоведения Л.Д. Наливайко

Вернуться >>